Я даю своё согласие ООО «Доступное право» (далее - “Сервис”) на обработку
моих персональных данных не являющихся специальными или биометрическими, а именно:
-
файлы cookie,
-
тип и версия ОС,
-
тип и версия браузера,
-
тип устройства и разрешение его экрана,
-
источник откуда я пришел на Сервис, с какого сайта или по какой рекламе,
-
язык ОС и браузера,
-
какие действия я совершаю на Сервисе или в Мобильном приложении,
-
ip-адрес,
с целью анализа повышения качества предоставляемых Сервисом услуг, аналитики действий на сервисе, сопровождения и администрирования Сервиса.
Согласие предоставляется на совершение следующих действий (операций) с указанными в настоящем согласии персональными данными: сбор, запись, систематизацию,
накопление, хранение, уточнение (обновление, изменение), извлечение, использование, передачу (доступ), блокирование, удаление, уничтожение, осуществляемых с
использованием средств автоматизации (автоматизированная обработка).
Я подтверждаю, что ознакомлен с требованиями законодательства Российской Федерации, устанавливающими порядок обработки персональных данных,
с политикой Оператора в отношении обработки персональных данных,
а также с моими правами и обязанностями в этой области.
Я понимаю, что могу обратиться к уполномоченному сотруднику Сервиса по следующему адресу
info@dostupnoepravo.ru для получения более
полной информации об использовании моих персональных данных и сборе файлов cookies.
Я уведомлен, что обработка данных осуществляется в соответствии с требованиями Федерального закона № 152 «О персональных данных» от 27.07.2006 г.,
Политикой конфиденциальности Сервиса и Политикой сбора файлов cookies.
Я подтверждаю, что ознакомлен с Политикой конфиденциальности Сервиса и Политикой сбора файлов cookies.
Данное согласие вступает в силу с момента предоставления согласия и действует по достижении целей обработки или случая утраты необходимости в достижении этих целей.
Данное согласие может быть отозвано в любой момент по моему письменному заявлению.
Соответствовала ли тактика врача клиническим рекомендациям?
Судя по описанной вами ситуации, тактика врача в декабре 2024 года не соответствовала клиническим рекомендациям Минздрава РФ.
Ключевой документ в вашем случае — Клинические рекомендации «Рак тела матки и саркомы матки» 2024 года . Хотя в них подробно описывается тактика при уже установленном диагнозе, сам факт наличия у пациентки 42 лет с аномальными маточными кровотечениями и М-эхо 23 мм (значительное утолщение) требует настороженности в отношении гиперпластических процессов и рака эндометрия.
Постановка диагноза «гиперплазия эндометрия под вопросом» без морфологической верификации (биопсии) и назначение гормональной терапии (Дюфастон) — это тактика, которая вызывает серьезные сомнения. В возрасте 42 лет и при таком значении М-эхо (23 мм на 18-й день цикла — это очень много) биопсия эндометрия являлась обязательной для исключения злокачественного процесса.
Игнорирование жалоб на прорывные кровотечения в течение 2025 года со ссылкой на миому также не является оправданным. Наличие субмукозного узла может вызывать кровотечения, но оно не отменяет необходимость обследования эндометрия, особенно при неэффективности терапии и сохранении жалоб.
Было ли М-эхо 23 мм показанием к немедленной биопсии?
Да, являлось.
У женщины 42 лет с аномальными маточными кровотечениями толщина эндометрия 23 мм на 18-й день цикла — это абсолютное показание для проведения биопсии эндометрия (аспирационной или, предпочтительно, гистероскопии с раздельным диагностическим выскабливанием). Это стандарт обследования для исключения рака эндометрия в данной возрастной группе.
Можно ли было диагностировать рак в декабре 2024 года и какова была бы стадия?
Да, при своевременной гистероскопии рак можно было диагностировать уже в декабре 2024 года.
Вопрос о том, какой была бы стадия, — наиболее сложный и важный для экспертизы. С вероятностью, близкой к 100%, стадия была бы меньше, чем pT1b.
Сейчас у вас pT1b — это опухоль, которая прорастает более чем на половину миометрия (>1/2). Также есть L1 — лимфоваскулярная инвазия (опухолевые клетки в лимфатических/кровеносных сосудах). Это факторы неблагоприятного прогноза.
За год опухоль могла прогрессировать из более ранней стадии (например, pT1a — инвазия менее 1/2 миометрия) до pT1b. Также нельзя исключить, что лимфоваскулярная инвазия отсутствовала на момент первичного обращения.
Вывод: Отсрочка диагностики на 1 год с высокой вероятностью привела к прогрессированию заболевания и ухудшению прогноза.
Есть ли причинно-следственная связь между отсрочкой и последствиями?
Да, причинно-следственная связь прослеживается.
Прогрессирование опухоли: Год без лечения — это время, за которое опухоль могла увеличиться в размерах и инвазировать глубже в миометрий (что и подтверждается гистологией: pT1b, L1, V1).
Анемия Hb 52 г/л: Это прямое следствие длительных, неконтролируемых кровотечений, которые игнорировались врачом в течение 2025 года. Развитие столь тяжелой анемии потребовало экстренной госпитализации и переливания крови.
Инвалидность III группы: Это социальное последствие как самого заболевания (распространенный рак, требующий радикального лечения), так и, возможно, последствий тяжелой анемии и обширной операции (экстирпация матки с придатками и лимфодиссекция).
Связь между бездействием врача (отсутствие биопсии при явных показаниях) и тяжелыми последствиями (прогрессирование рака, тяжелая анемия, инвалидность) для экспертизы выглядит достаточно очевидной.
Степень тяжести вреда здоровью
Этот вопрос находится в исключительной компетенции судебно-медицинского эксперта. Степень тяжести определяется на основании квалифицирующих признаков (опасность для жизни, стойкая утрата трудоспособности и т.д.) .
С 1 сентября 2025 года действует новый порядок определения степени тяжести вреда (Приказ Минздрава № 172н) . Важно, что экспертиза будет проводиться по материалам дела.
Что можно сказать предварительно:
Инвалидность III группы предполагает стойкую утрату общей трудоспособности. Согласно старым правилам, утрата трудоспособности менее чем на одну треть относилась к средней тяжести вреда здоровью . Однако, если экспертиза установит, что утрата трудоспособности составляет не менее одной трети, это уже признак тяжкого вреда.
Также эксперты будут оценивать, был ли вред опасен для жизни. Состояние с Hb 52 г/л и экстренная госпитализация — это состояние, угрожающее жизни, что также является признаком тяжкого вреда .
Вывод: С высокой вероятностью экспертиза квалифицирует вред как средней тяжести или тяжкий. Это будет зависеть от оценки стойкой утраты трудоспособности и опасности для жизни.
Проконсультируйте меня, пожалуйста, какой самый выигрышный план действий пациента.
И подскажите, пожалуйста, консультация платная? Сколько стоит?